polenova: (Default)
Те, кто читал историю моего двора - не заглядывайте под кат. Я просто собрала и чуть-чуть отредактировала свои старые посты про мой московский дворик для проекта Комова : Мне сто лет
Read more... )
polenova: (Default)
Те, кто читал историю моего двора - не заглядывайте под кат. Я просто собрала и чуть-чуть отредактировала свои старые посты про мой московский дворик для проекта Комова : Мне сто лет
Read more... )
polenova: (Default)
предыдущий пост
Детей в нашем дворе было много. Мы торчали во дворе целыми днями. Играли в штандер и в казаки-разбойники, в вышибалы, прагали через прыгалку, неутомимо скакали в резиночку и в классики, до одурения качались на качелях, вечерами пугали друг друга страшными искориями про красную перчатку или кровавую руку. Мы ссорились, мирились, сбивались в стайки... Американские дети лишены такого детства - здесь нет дворов. А жаль.
Мою лучшую подругу звали Любка. Она жила в соседнем подъезде на первом этаже. Я помню ее столько, сколько себя, или больше. Наши мамы вместе катали колясочки. Любка совешенно была непохожа на еврейку. На Лорелею она была похожа - золотые длинные волосы, вьющиеся круными кольцами и голубые глаза. Любка всегда была очень красивой, но мне не было завидно. При такой красоте она была доброй и незаносчивой, ей всегда хотелось кого-нибудь облагодетельствовать. Дружить с ней было легко.
Но самым потрясающим человеком в Любкиной семье была Пуся, Любкина нянька. Точнее она была еще няней Любкиной матери. Пуся - маленькая, какая-то очень уютная, голова в седых кудряшках, мягких как пух, часто сидела во дворе на лавочке и смотрела как мы играем. В Любке она души не чаяла, и нас всех любила и привечала. Все так и называли ее - Пуся. Но тут Любка была собственницей. "Это моя Пуся, а не ваша!" - она краснела и топала ногой. Но Пуся оставалась всехней. В их квартиру на первом этаже бегали попросить попить, или перехватить кусочек, стрельнуть конфетку, спрятаться от кого-нибудь, например от мамы или бабушки, которая хочет загнать домой...
У нас с Любкой были разные увлечения. Сначала, конечно, куклы - у нас были две одинаковые, немецкие ( по моему, куда симпатичнее Барби). Потом наступила пора техники. Мы провели между нашими квартирами собственный телефон. Мы вдохновенно колдовали над "Юным химиком", что-то взрывали. Мы сочиняли роман. Мы играли в сыщиков. Да всего не упомнишь. Но скучно нам точно не было. Лет в 13 мы завели собак - естественно, одинаковых. У нее черный пудель и у меня черный пудель.
Поскольку мы учились в разных школах, то с возрастом стали видиться реже, как-то отдалились, хотя всегда радовались встречам. После школы я поступила в МИХМ, а Любка завалилась в медицинский и пошла почему-то В ГИТИС на театроведенье. А вскоре вышла замуж, родила мальчишку и переехала, во дворе появлялась, только навещая родителей. Сынок получился рыжий, веснущатый и настоящий бандит, вождь краснокожих. Когда-то, когда мы были совсем маленькими, мы сидели за сараем, и Любка, шмыгая носом от обиды на родителей, поклялась страшной клятвой, что когда у нее будут дети, она не будет им ничего запрещать и ничего заставлять. Судя по харакиеру ее чада, клятву она добросовестно выполнила.
А в 88 году мы столкнулись с ней в ОВИРе. Я подавала документы на выезд, Любка ехала в гости в Германию с целью разведки - они тоже собирались уезжать. И уехали, в Германию, вскоре после нас.
Перед самым моим отездом Любка вдруг появилась у меня в квартире и вволокла огромную сумку, набитую дефицитными консервами. Помню там были консервированные сосиски и твердая колбаса. Я удивилась - ты, говорю, думаешь в Австрии проблемы с сосисками? "В Австрии проблемы с деньгами", - отрезала Любка, и оказалась ой как права!
Так что съели мы шедрый Любкин подарок с глубочайшей благодарностью.
Жизнь нас разметала и я ничего о ней больше не знаю.
polenova: (Default)
предыдущий пост
Детей в нашем дворе было много. Мы торчали во дворе целыми днями. Играли в штандер и в казаки-разбойники, в вышибалы, прагали через прыгалку, неутомимо скакали в резиночку и в классики, до одурения качались на качелях, вечерами пугали друг друга страшными искориями про красную перчатку или кровавую руку. Мы ссорились, мирились, сбивались в стайки... Американские дети лишены такого детства - здесь нет дворов. А жаль.
Мою лучшую подругу звали Любка. Она жила в соседнем подъезде на первом этаже. Я помню ее столько, сколько себя, или больше. Наши мамы вместе катали колясочки. Любка совешенно была непохожа на еврейку. На Лорелею она была похожа - золотые длинные волосы, вьющиеся круными кольцами и голубые глаза. Любка всегда была очень красивой, но мне не было завидно. При такой красоте она была доброй и незаносчивой, ей всегда хотелось кого-нибудь облагодетельствовать. Дружить с ней было легко.
Но самым потрясающим человеком в Любкиной семье была Пуся, Любкина нянька. Точнее она была еще няней Любкиной матери. Пуся - маленькая, какая-то очень уютная, голова в седых кудряшках, мягких как пух, часто сидела во дворе на лавочке и смотрела как мы играем. В Любке она души не чаяла, и нас всех любила и привечала. Все так и называли ее - Пуся. Но тут Любка была собственницей. "Это моя Пуся, а не ваша!" - она краснела и топала ногой. Но Пуся оставалась всехней. В их квартиру на первом этаже бегали попросить попить, или перехватить кусочек, стрельнуть конфетку, спрятаться от кого-нибудь, например от мамы или бабушки, которая хочет загнать домой...
У нас с Любкой были разные увлечения. Сначала, конечно, куклы - у нас были две одинаковые, немецкие ( по моему, куда симпатичнее Барби). Потом наступила пора техники. Мы провели между нашими квартирами собственный телефон. Мы вдохновенно колдовали над "Юным химиком", что-то взрывали. Мы сочиняли роман. Мы играли в сыщиков. Да всего не упомнишь. Но скучно нам точно не было. Лет в 13 мы завели собак - естественно, одинаковых. У нее черный пудель и у меня черный пудель.
Поскольку мы учились в разных школах, то с возрастом стали видиться реже, как-то отдалились, хотя всегда радовались встречам. После школы я поступила в МИХМ, а Любка завалилась в медицинский и пошла почему-то В ГИТИС на театроведенье. А вскоре вышла замуж, родила мальчишку и переехала, во дворе появлялась, только навещая родителей. Сынок получился рыжий, веснущатый и настоящий бандит, вождь краснокожих. Когда-то, когда мы были совсем маленькими, мы сидели за сараем, и Любка, шмыгая носом от обиды на родителей, поклялась страшной клятвой, что когда у нее будут дети, она не будет им ничего запрещать и ничего заставлять. Судя по харакиеру ее чада, клятву она добросовестно выполнила.
А в 88 году мы столкнулись с ней в ОВИРе. Я подавала документы на выезд, Любка ехала в гости в Германию с целью разведки - они тоже собирались уезжать. И уехали, в Германию, вскоре после нас.
Перед самым моим отездом Любка вдруг появилась у меня в квартире и вволокла огромную сумку, набитую дефицитными консервами. Помню там были консервированные сосиски и твердая колбаса. Я удивилась - ты, говорю, думаешь в Австрии проблемы с сосисками? "В Австрии проблемы с деньгами", - отрезала Любка, и оказалась ой как права!
Так что съели мы шедрый Любкин подарок с глубочайшей благодарностью.
Жизнь нас разметала и я ничего о ней больше не знаю.
polenova: (Default)
начало дальше по ссылкам"
Я возвращаюсь в свой двор, единственный, неповторимый, пахнущий тополями, огромный - целый мир, уютно отгороженный от городского шума. Да вот он:
Read more... )
polenova: (Default)
начало дальше по ссылкам"
Я возвращаюсь в свой двор, единственный, неповторимый, пахнущий тополями, огромный - целый мир, уютно отгороженный от городского шума. Да вот он:
Read more... )
polenova: (Default)
Последние несколько слов про нашу семью и можно вернуться в 60-е. То, что моя бабушка Матильда уехала из Минска, спасло ей жизнь. Прабабушку Алту немцы расстреляли в Бабьем Яре, в Киеве. Она отказалась уезжать в эвакуацию - "Я помню немцев в 18 году, это не большевики!" Сестра Бетя погибла в минском гетто. Двух ее сыновей 8-ми и 13-ти лет убили в первые дни войны. Бетя отправила их отдыхать в деревню под Минском в июне 41-ого года. Их няньку расстреляли тоже - за укрывательство евреев. Она была простой белорусской крестьянкой, и умерла с чужим ребенком на руках. Муж тети Бети дошел до Берлина. О судьбе семьи узнал, только вернувшись в Минск.
Половина семьи погибла, половина, успевшая осесть в Питере и Москве - выжили. Тетя Соня и тетя Берта пережили блокаду, спасли двух маленьких племянников. Я могу много написать о каждом, но тогда исчезнет нить повествования. При случае я к ним вернусь.
А пока на нашем дворе наступили 60-е. Мама собралась замуж, и хоть бабушка и не одобряла ее выбора ( избранник был русский, да без московской прописки), но с мамочкой моей спорить не приходилось. Гены прабабушки Алты достались женщинам нашего рода полной мерой.
Стройный, гибкий, с длинными нервными пальцами ( в институте была кличка - "мальчик с красивыми руками"), талантливый - и мамочка, первая красавица. А еще играл на гитаре, и пел, голосом несильным, но приятным. В 61-м родилась я, в 62 или 63 папа защитил диссертацию. Учась в аспирантуре, он подрабатывал чем мог, в том числе снимался в массовках. Из знаменитых киноактеров того времени был лично знаком с Псом Барбосом из "Необычного кросса". А что, пес неплохо сыграл?
polenova: (Default)
Последние несколько слов про нашу семью и можно вернуться в 60-е. То, что моя бабушка Матильда уехала из Минска, спасло ей жизнь. Прабабушку Алту немцы расстреляли в Бабьем Яре, в Киеве. Она отказалась уезжать в эвакуацию - "Я помню немцев в 18 году, это не большевики!" Сестра Бетя погибла в минском гетто. Двух ее сыновей 8-ми и 13-ти лет убили в первые дни войны. Бетя отправила их отдыхать в деревню под Минском в июне 41-ого года. Их няньку расстреляли тоже - за укрывательство евреев. Она была простой белорусской крестьянкой, и умерла с чужим ребенком на руках. Муж тети Бети дошел до Берлина. О судьбе семьи узнал, только вернувшись в Минск.
Половина семьи погибла, половина, успевшая осесть в Питере и Москве - выжили. Тетя Соня и тетя Берта пережили блокаду, спасли двух маленьких племянников. Я могу много написать о каждом, но тогда исчезнет нить повествования. При случае я к ним вернусь.
А пока на нашем дворе наступили 60-е. Мама собралась замуж, и хоть бабушка и не одобряла ее выбора ( избранник был русский, да без московской прописки), но с мамочкой моей спорить не приходилось. Гены прабабушки Алты достались женщинам нашего рода полной мерой.
Стройный, гибкий, с длинными нервными пальцами ( в институте была кличка - "мальчик с красивыми руками"), талантливый - и мамочка, первая красавица. А еще играл на гитаре, и пел, голосом несильным, но приятным. В 61-м родилась я, в 62 или 63 папа защитил диссертацию. Учась в аспирантуре, он подрабатывал чем мог, в том числе снимался в массовках. Из знаменитых киноактеров того времени был лично знаком с Псом Барбосом из "Необычного кросса". А что, пес неплохо сыграл?
polenova: (Default)
... а я все о том же Итак, бабуля моя стала ходить в гости к родственникам, соблазнила главу семьи Исаака, да так круто, что ушел он от Рони, выбил ту самую квартиру. Брак этот, как я понимаю, никому счастья не принес, но не мне их судить. Маму мою сделали и очень любили, спасибо им. Всего остального я могла бы и не знать. Будем считать, что и не знаю.
Мамочка поступила в МЭИ. Вообще-то она хотела на мехмат, и способности вполне соответствовали,но дед запретил категорически. Очень мало времени прошло с жуткой антисемитской компании, очень хорошо он помнил 5% норму, очень не хотел этого своей дочери. Редкий случай, когда дед Исаак ошибся. В тот год и в следующий евреев брали без ограничений. Ведь начинались 60-е, волшебное время, которое больше никогда не будет.
polenova: (Default)
... а я все о том же Итак, бабуля моя стала ходить в гости к родственникам, соблазнила главу семьи Исаака, да так круто, что ушел он от Рони, выбил ту самую квартиру. Брак этот, как я понимаю, никому счастья не принес, но не мне их судить. Маму мою сделали и очень любили, спасибо им. Всего остального я могла бы и не знать. Будем считать, что и не знаю.
Мамочка поступила в МЭИ. Вообще-то она хотела на мехмат, и способности вполне соответствовали,но дед запретил категорически. Очень мало времени прошло с жуткой антисемитской компании, очень хорошо он помнил 5% норму, очень не хотел этого своей дочери. Редкий случай, когда дед Исаак ошибся. В тот год и в следующий евреев брали без ограничений. Ведь начинались 60-е, волшебное время, которое больше никогда не будет.
polenova: (Default)
Я скоро закончу лирическое отступление и вернусь к истории моего двора. Думаю, все его обитатели имели в запасе аналогичные истории. Итак, в Минске окончательно установилась советская власть. Тетя Бетя стала журналисткой, моя бабушка Матильда, в семье Муся, заканчивала школу, Фира была маленькой, бабушка Вера ( Двойра) умирала от туберкулеза, который тогда лечить не умели. Муся была "красной", вступила в комсомол, семья хоть и не одобряла ее убеждения, но ей и не мешала. Умереная эсрка Бетя не спорила с сестрой. А потом разразилась катастрофа. Того самого старшего сына мельника, который спасал и выручал свою многочисленную родню, забрали в ЧК. Трясли на предмет золота. Никакого золота у него не было (при таком количестве родственников!), и старика отпустили. Умирать. Ему выбили глаз - это в 80-то лет! А Мусю выгнали из комсомола, как родственницу буржуя. Она не придумала ничего лучше, как попытаться утопиться. Сочетание революционной прямолинейности и девичей фантазии. Ее спасли. По Минску пошли слухи, говорили, что от несчастной любви, чуть ли не к начальнику ЧК. Семья с ней общатьстя не хотела, деда жалели, а ее симпатию к комсомолу сильно не одобряли. В итоге на семейном совете сослали "комсомольскую богиню" в Москву, к родственикам, тете Роне и дяде Исааку, семейной паре, прожившей вместе 12 лет и не имевшей детей. Я бабку недолюбливаю, хотя надо отдать ей должное, человек она порядочный, хоть и сволочь страшная. Так тоже бывает. Приехала юная красавица ( ни фига он не была красавицей, но у деда мнение с моим не совпадает), устроилась в булочную, точнее в кустарную фабрику, баранки на нитку нанизывать. Тетя Роня ее приваживала на свою голову. В итоге Исаак сменил жену. У бабушки (жива и здорова!) есть фотография - ей 2 года, она сидит на коленях у тети Роны. "Знала бы она... " - мечтательно говорит бабушка, а ведь ей уже 95.
polenova: (Default)
Я скоро закончу лирическое отступление и вернусь к истории моего двора. Думаю, все его обитатели имели в запасе аналогичные истории. Итак, в Минске окончательно установилась советская власть. Тетя Бетя стала журналисткой, моя бабушка Матильда, в семье Муся, заканчивала школу, Фира была маленькой, бабушка Вера ( Двойра) умирала от туберкулеза, который тогда лечить не умели. Муся была "красной", вступила в комсомол, семья хоть и не одобряла ее убеждения, но ей и не мешала. Умереная эсрка Бетя не спорила с сестрой. А потом разразилась катастрофа. Того самого старшего сына мельника, который спасал и выручал свою многочисленную родню, забрали в ЧК. Трясли на предмет золота. Никакого золота у него не было (при таком количестве родственников!), и старика отпустили. Умирать. Ему выбили глаз - это в 80-то лет! А Мусю выгнали из комсомола, как родственницу буржуя. Она не придумала ничего лучше, как попытаться утопиться. Сочетание революционной прямолинейности и девичей фантазии. Ее спасли. По Минску пошли слухи, говорили, что от несчастной любви, чуть ли не к начальнику ЧК. Семья с ней общатьстя не хотела, деда жалели, а ее симпатию к комсомолу сильно не одобряли. В итоге на семейном совете сослали "комсомольскую богиню" в Москву, к родственикам, тете Роне и дяде Исааку, семейной паре, прожившей вместе 12 лет и не имевшей детей. Я бабку недолюбливаю, хотя надо отдать ей должное, человек она порядочный, хоть и сволочь страшная. Так тоже бывает. Приехала юная красавица ( ни фига он не была красавицей, но у деда мнение с моим не совпадает), устроилась в булочную, точнее в кустарную фабрику, баранки на нитку нанизывать. Тетя Роня ее приваживала на свою голову. В итоге Исаак сменил жену. У бабушки (жива и здорова!) есть фотография - ей 2 года, она сидит на коленях у тети Роны. "Знала бы она... " - мечтательно говорит бабушка, а ведь ей уже 95.
polenova: (Default)
Прежде чем я приступлю к продолжению этой истории , я немного посмотрю назад. Мои бабушка и дедушка больше не будут участвовать в повествовании, я расскажу об их прошлом. Конечно, коренными москвичами они не были. Read more... )
polenova: (Default)
Прежде чем я приступлю к продолжению этой истории , я немного посмотрю назад. Мои бабушка и дедушка больше не будут участвовать в повествовании, я расскажу об их прошлом. Конечно, коренными москвичами они не были. Read more... )
polenova: (Default)
А дальше было вот что. На смерть Сталина отреагировали по-разному, но главным чувством была растеряность. Сосед Владимир Аронович пришел к деду Исааку в слезах:
-Исаак! Как мы будем жить дальше?
Мама рассказывала, что она и не подозревала, что у Исаака такой мощный голос. Он открыл дверь на лестницу и орал на весь подъезд:
- Вон из моего дома! Вон, старый идиот! Шлемазл, он сдох, ты понимаешь, он сдох!
Это было не гражданское мужество деда, а просто чувство невероятного облегчения требовало выхода так сильно, что об осторожности он забыл. Когда объявили об окончании дела врачей у деда был первый сердечный приступ - от счастья, от необъятной и невозможной свободы, от мысли, что его дочери не придется ехать в Биробиджан. Тогда же они с бабушкой поженились. Революционное поколение, они не придавали законному браку большого значения, но тут дед задумался, что он не молод, а жена в квартире не прописана. Весь двор потешался над молодоженами, ведь их дочери к тому времени было почти 16.
Вскоре после 20-го съезда дедушка умер. В квартире на улице Алексея Толстого наступили новые времена.
Я никогда не видела деда, только фотографию, на которой он смотрит строго и неодобрительно. Слышала мамины рассказы. Бабушка ничего не рассказывает про деда, недавно я узнала, что в их семейной жизни не все было гладко и ей есть, что скрывать. Бог им судья.
Начинались 60-е, во двор снова пришло КИНО. Снимался фильм "Застава Ильича", который после дикого скандала, личной критики Хрущева, обрезаный, но не изуродованый до конца, увидел свет под названием "Мне 20 лет". Моей маме тем летом было 20 лет. А осенью родилась я.
(продолжение будет, если хотите)
polenova: (Default)
А дальше было вот что. На смерть Сталина отреагировали по-разному, но главным чувством была растеряность. Сосед Владимир Аронович пришел к деду Исааку в слезах:
-Исаак! Как мы будем жить дальше?
Мама рассказывала, что она и не подозревала, что у Исаака такой мощный голос. Он открыл дверь на лестницу и орал на весь подъезд:
- Вон из моего дома! Вон, старый идиот! Шлемазл, он сдох, ты понимаешь, он сдох!
Это было не гражданское мужество деда, а просто чувство невероятного облегчения требовало выхода так сильно, что об осторожности он забыл. Когда объявили об окончании дела врачей у деда был первый сердечный приступ - от счастья, от необъятной и невозможной свободы, от мысли, что его дочери не придется ехать в Биробиджан. Тогда же они с бабушкой поженились. Революционное поколение, они не придавали законному браку большого значения, но тут дед задумался, что он не молод, а жена в квартире не прописана. Весь двор потешался над молодоженами, ведь их дочери к тому времени было почти 16.
Вскоре после 20-го съезда дедушка умер. В квартире на улице Алексея Толстого наступили новые времена.
Я никогда не видела деда, только фотографию, на которой он смотрит строго и неодобрительно. Слышала мамины рассказы. Бабушка ничего не рассказывает про деда, недавно я узнала, что в их семейной жизни не все было гладко и ей есть, что скрывать. Бог им судья.
Начинались 60-е, во двор снова пришло КИНО. Снимался фильм "Застава Ильича", который после дикого скандала, личной критики Хрущева, обрезаный, но не изуродованый до конца, увидел свет под названием "Мне 20 лет". Моей маме тем летом было 20 лет. А осенью родилась я.
(продолжение будет, если хотите)
polenova: (Default)
Продолжение вот этой истории.
Пока взрослые волновались, ожидая арестов, дети нашего двора переживали волнующие события. Во дворе снимали кино! Знаменитый фильм "Первоклассница" по повести Евгения Шварца. Счастливцев взяли в массовку. Во дворе посадили тополя, аж целую рощу. Эти тополя вырастут и пухом будут отравлять жизнь следующим поколениям. А наш двор, благодаря фильму, войдет в историю. Маму в массовку взяли, но в окончательный вариант фильма она не попала. Огорчение было ужасным.
А атмосфера становилась все тревожнее. Началось дело врачей. Моего деда вызвали на Лубянку. Разговор был очень странным, невнятным,допрос - не допрос, вербовка - не вербовка. Дед был уверен, что обратно он не выйдет, но разговор неожиданно оборвался и около двух ночи его отпустили, сказав, что вызовут еще. Транспорт не ходил. После пережитого ужаса дед с трудом добрался домой к 6 утра, хотя там полчаса неспешного ходу. Он заблудился и не мог найти дорогу.
Наступил март 53 года. Маме моей было 14 лет. Она примчалась из школы с криком: "Где мои валенки?" - собралась на похороны Сталина. Дед Исаак был человеком мудрым и решительным и тратить времени на пререкания не стал, втолнул ее в комнату и запер снаружи дверь половой щеткой. Мама закатила истерику, обзывала его врагом народа, колотила ногами по двери, но он ушел на кухню курить и пережидать бурю. А когда силы у нее кончились, через дверь объяснил, что Сталин на самом деле кровавый убийца, и даже после смерти. На похоронах будет Ходынка, и наверняка погибнут люди. Дед не ошибся, он вообще редко ошибался. А мама первый раз задумалась о политике. Всю ночь в этот день дед рассказывал ей о Сталине, о лагерях, о революции. О еврейских погромах на Украине, после которых он вступил в Бунд, о том как две недели воевал у Буденого, о том, что красные оказались ничуть не лучше белых... О том, как мечтал он в 20-е годы уехать в Палестину, но не смог из-за семьи.
(продолжение следует)
polenova: (Default)
Продолжение вот этой истории.
Пока взрослые волновались, ожидая арестов, дети нашего двора переживали волнующие события. Во дворе снимали кино! Знаменитый фильм "Первоклассница" по повести Евгения Шварца. Счастливцев взяли в массовку. Во дворе посадили тополя, аж целую рощу. Эти тополя вырастут и пухом будут отравлять жизнь следующим поколениям. А наш двор, благодаря фильму, войдет в историю. Маму в массовку взяли, но в окончательный вариант фильма она не попала. Огорчение было ужасным.
А атмосфера становилась все тревожнее. Началось дело врачей. Моего деда вызвали на Лубянку. Разговор был очень странным, невнятным,допрос - не допрос, вербовка - не вербовка. Дед был уверен, что обратно он не выйдет, но разговор неожиданно оборвался и около двух ночи его отпустили, сказав, что вызовут еще. Транспорт не ходил. После пережитого ужаса дед с трудом добрался домой к 6 утра, хотя там полчаса неспешного ходу. Он заблудился и не мог найти дорогу.
Наступил март 53 года. Маме моей было 14 лет. Она примчалась из школы с криком: "Где мои валенки?" - собралась на похороны Сталина. Дед Исаак был человеком мудрым и решительным и тратить времени на пререкания не стал, втолнул ее в комнату и запер снаружи дверь половой щеткой. Мама закатила истерику, обзывала его врагом народа, колотила ногами по двери, но он ушел на кухню курить и пережидать бурю. А когда силы у нее кончились, через дверь объяснил, что Сталин на самом деле кровавый убийца, и даже после смерти. На похоронах будет Ходынка, и наверняка погибнут люди. Дед не ошибся, он вообще редко ошибался. А мама первый раз задумалась о политике. Всю ночь в этот день дед рассказывал ей о Сталине, о лагерях, о революции. О еврейских погромах на Украине, после которых он вступил в Бунд, о том как две недели воевал у Буденого, о том, что красные оказались ничуть не лучше белых... О том, как мечтал он в 20-е годы уехать в Палестину, но не смог из-за семьи.
(продолжение следует)
polenova: (Default)
Раз обещала - буду потихоньку рассказывать.
Итак, дом наш построили в 1933 году. Он стоит на углу Большой и Малой Спиридоновки ( бывшие Алексея Толстого и Спиридоньевский переулок), а задний двор выходит на Малую Бронную. Место райское и дом роскошный, шестиэтажный, буквой Г. Во двор ведет огромная, этажа до четвертого, арка. От переулка дом отгорожен палисадником с черной витой чугунной оградой. В торце - башня. Назначение двух последних этажей башни мне неведомо, но вроде там собирались делать телецентр. На моей памяти они были просто заперты. В общем монументальное строение, так теперь не строят. Дом тогда был кооперативным и принадлежал МПС. То ли в МПС работало много евреев, то ли именно евреи устремились в кооператив - не знаю, но факт остается фактом - население дома было преимущественно еврейским и в основном интеллигентным. Все перезнакомились, многие подружились. Впрочем тогда не было не только меня, но и мамы моей еще не было, она родилась в 39 году. А в нашей квартире поселились дед Исаак, бабушка Матильда, их маленький сынишка, бабушкина тетка Фаня, и бабушкина младшая сестра Фира. Квартирка состояла из 3 комнат и кухни и по тем временам казалась им хоромами.
Про довоенную жизнь там я знаю мало. Знаю, что мальчик умер от скарлатины совершенно внезапно, и даже соседка, опытнейший детский врач не смогла его спасти. Знаю, что во время войны они уехали в эвакуацию в Ташкент. Бабушка там работала на оборонном заводе. Моя мама, совсем маленькая, там чуть не умерла от голода. Из Ташкента вернулись в ту же квартиру, и соседи вернулись.
Началась борьба с космополитизмом. Население дома замерло в ужасе. Кого-то арестовали. Дедушка ждал ареста, но пронесло. Хорошо быть беспартийным. Из двух его близких друзей одного посадили. Как потом выяснилось, по доносу второго.
(продолжение следует)
polenova: (Default)
Раз обещала - буду потихоньку рассказывать.
Итак, дом наш построили в 1933 году. Он стоит на углу Большой и Малой Спиридоновки ( бывшие Алексея Толстого и Спиридоньевский переулок), а задний двор выходит на Малую Бронную. Место райское и дом роскошный, шестиэтажный, буквой Г. Во двор ведет огромная, этажа до четвертого, арка. От переулка дом отгорожен палисадником с черной витой чугунной оградой. В торце - башня. Назначение двух последних этажей башни мне неведомо, но вроде там собирались делать телецентр. На моей памяти они были просто заперты. В общем монументальное строение, так теперь не строят. Дом тогда был кооперативным и принадлежал МПС. То ли в МПС работало много евреев, то ли именно евреи устремились в кооператив - не знаю, но факт остается фактом - население дома было преимущественно еврейским и в основном интеллигентным. Все перезнакомились, многие подружились. Впрочем тогда не было не только меня, но и мамы моей еще не было, она родилась в 39 году. А в нашей квартире поселились дед Исаак, бабушка Матильда, их маленький сынишка, бабушкина тетка Фаня, и бабушкина младшая сестра Фира. Квартирка состояла из 3 комнат и кухни и по тем временам казалась им хоромами.
Про довоенную жизнь там я знаю мало. Знаю, что мальчик умер от скарлатины совершенно внезапно, и даже соседка, опытнейший детский врач не смогла его спасти. Знаю, что во время войны они уехали в эвакуацию в Ташкент. Бабушка там работала на оборонном заводе. Моя мама, совсем маленькая, там чуть не умерла от голода. Из Ташкента вернулись в ту же квартиру, и соседи вернулись.
Началась борьба с космополитизмом. Население дома замерло в ужасе. Кого-то арестовали. Дедушка ждал ареста, но пронесло. Хорошо быть беспартийным. Из двух его близких друзей одного посадили. Как потом выяснилось, по доносу второго.
(продолжение следует)

October 2015

S M T W T F S
    123
456789 10
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 20th, 2017 08:40 pm
Powered by Dreamwidth Studios