polenova: (Default)
http://feduta.livejournal.com/817195.html - вот этому. Я постеснялась размещать длинный текст в чужом журнале, да с материалом знакома не очень. У меня другой опыт, в чем-то похожий. И время, похоже другое, я закончила школу в 1979 году.Мы тогда были заповедником. Вторую школу разогнали, а до нас не добрались. Москва, 91-я школа, мы не подчинялись РОНО. Мы-то, дети этого не понимали, школа и школа. Но мы были заповедником счастливого детства и демократии. Не знаю, хорошо ли нас учили, вроде никто не жаловался, но вот баловали нас невероятно. У нас была строгая зауч Маргарита Михайловна, она умела громко кричать, хотя голос учительницы английского, Нины Сергеевны, перекрыть не мог никто. Нина Сергеевна выглядела как пожилая классная дама с осанкой гренадера и голосом Шаляпина. Только мы их не боялись, ну ни капельки. Потому что они нас любили, а ведь детям очень нужно, чтобы их любили. А кричат, ну так надо. Все советские феньки в нашей школе были фикцией. Маргарита Михална боролась за школьную форму, а я ее игнорировала. Маргарита кричала, а я пожимала плечами. Правила игры, ничего не поделаешь. Когда я сдавала выпускные экзамены, у меня под глазом красовался редкостной красоты синяк. Как у Маньки Облигации. Я рассуждала о Достоевском, а Маргарита меня как-то очень внимательно рассматривала. Наконец я иссякла и робко спросила:
- Вопросы есть?
- Есть. Кто тебе морду набил? И, похоже, нос сломал.
- Вы еще спросите - за что?
- Нет уж, потом расскажешь. Иди, пятерка.

Была ли у нас демократия - во весь рост. Учителям нашим она, думаю, отливалась, но мы-то это не очень знали. Нас возили зимой на горные лыжи, весной в Крым, летом - в Литву. Мы ставили спектакли с настоящим театром теней. В трудовом лагере (в нашей школе и такое случилось) даже вопросы подъема и отбоя решались голосованием.. Была ли я на поле - вроде раза два была, не помню, что мы там пололи или корчевали. Но точно без пользы для народного хозяйства. А потом до утра распевали у костра и были уверены, что так и должно быть. Меня, как самую ленивую, Кира Васильна- завхоз - будила( ну ночь то мы гуляли, а спать когда), чтобы я помогала ей жарить оладушки. На 60 охламонов. И потом мы разносили оладушки по постелям, У Киры Васильны ведро с оладушками, а у меня ведро парного молока. Дети в основном хотели опохмелиться, но и от молока с оладушками не отказывались.
Если бы мы тогда знали, что это и называется счастливое детство. Просто мы не знали другого.
polenova: (Default)
Это ответ на пост : http://nikadubrovsky.livejournal.com/675002.html?thread=10247354#t10247354, там была длинная дискуссия, мой пост не уместился в размер, я положила у себя, не хотелось резать. Вне контекста непонятно, о чем речь. Нике я положу ссылку, отвечать лучше у нее. Спор был о советской системе образования и математичкских школах:

Такие взгляды берутся из снобизма, который я описала, они характерны не для советской системы, а для системы элитарных школ, которая существует во всем мире, и ничуть не отличаются от взглядов учеников Стайвесанда или Бостон Латин, где учится мой сын. Но они свойственны далеко не всем, скорее меньшинству, и обычно завязаны на личных проблемах. Ваш оппонент Куздра когда-то писал мне, что демократических, коллективистских (в хорошем, а не советском смысле) идей школы не разделял, они его раздражали. Не снобизм от школы, а выбор школы от снобизма. В языковых школах этого было куда больше, подкреплялось положением родителей. А правые взгляды, как у trurle и sowa вызваны вообще не школой, а временем отъезда. Да, матшколы культивировали антисоветские настроения, это по тем временам было совершенно естественно, но у волны эмиграции до крушения Союза, они законсервировались. Я сама такая была, когда приехала, я уезжала еще из СССР. Те, кто вдоволь хлебнул дикого капитализма 90-х, приезжали совсем другими, хотя учились в тех же школах и часто у тех же учителей. Перемены-то происходили быстро. Я стала задумываться уже здесь, и сейчас скорее левая, чем правая, хотя ближе к центру. Билл Клинтон мне нравился, а Буша младшего я терпеть не могу. От Сары Палин меня в дрожь кидает, голосовала я за Обаму, хотя для меня он все-таки слишком левый, но выбора-то не было. Но упертость в мозгах - это не результат матшкол, а общего советского опыта, как и тоска молодежи, которая застала Совок только в детстве, по обществу всеобщего благоденствия. Правда, как всегда - посередине.
В матшколах, тех, которые я знала, особенно, где я училась, в принципе не было паттерна подчинения, у нас и вовсе была анархия. Какое подчинение, если я с директором была на ты, а училась я тогда в 9-м классе? И с учительницей биологии - на ты. Не на уроке, конечно, там мы приличия соблюдали. У нас в летнем лагере вопрос вечернего отбоя решался голосованием, причем учителя предлагали скромную модель - после отбоя выключается музыка, желающие спать - спят, а желающие гулять выметаются на улицу и гуляют там тихо. Мы отстаивали - хотим врубить музыку - и будем, стараниями нашего директора техника у нас была такая, что не спала вся окрестная деревня. В голосовании мы побели, музыку нам разрешили, но отомстили - утром поднимали и везли на работу в поле, а мы с ног валились. Работали мы на себя, платил, конечно колхоз школьникам копейки, но эти деньги учителя скурпулезно подсыитывали и расписывали - столько-то каждому на руки, столько-то - на поездку весной в Крым ( доходы родителей были разными, не все могли оплатить зимние каникулы с горными лыжами в Домбае или весну в Крыму). Такой подход себя оправдал, через три дня, узнав, что при сдельной оплате мы ничего не заработали, потому что днем спали в вповалку, а не работали, мы дружно проголосовали за отбой. В Крым и в Домбай хотелось всем. Нас не ругали, нам цифры показали, а дальше - решайте сами. Это принуждение?
Наш математик говорил - "каждый учится в меру своих сил, у кого-то из вас, возможно, другое призвание, кто-то станет математиком, кто-то поломойкой, а кто-то продавцом в магазине, и математики придут к ней, умоляя продать колбасу, откуда у математика доступ к колбасе? Ваше дело решать, какой путь вы выберете. Мое дело - научить тех, кому нужна математика, а зачем, доказать теорему Ферма или считать выручку в кассе - меня не касается. Я даю сложные задачи и много требую? Вы свободны уйти или остаться. Тройку я поставлю, иначе меня РОНО по голове не погладит, но математика главное в жизни у тех, кому это зачем-то нужно, а остальным в моем классе нечего делать. Вы можете добиться успеха в других областях, ничуть не хуже, но мы здесь собрались, чтобы изучать математику." Это, конечно, не точная цитата, а свод разных его высказываний, но где тут принуждение? Мы были очень немногими свободными людьми в несвободной стране. Это было не очень легко, но очень полезно. Извините, что так эмоционально, но я до сих пор дружу со своими учителями, кто жив. Многие уже старенькие. Не было у нас подчинения, не было деления на элиту и быдло, на первый и второй сорт, было уважение, воспитание и любовь, а это дорого стоит, если я кончила школу 30 лет назад, а слова своего учителя до сих поро помню.Нас баловали ужасно, и раз в две-три недели в школе устраивали танцы. Класс был еще не математический, но школа та же. Класс довольно хулиганский, арбатские переулки. Кто-то из мальчиков приглашал нашу классную, Любочку, всегда первой, а потом все шли танцевать. Она нас этому учила? Да ни боже мой! Мы ее любили, и нам хотелось, чтобы она не скучала, а танцевала с нами. Какое тут подчинение? А вот любви она нас учила, не словами, она нас любила.
polenova: (Default)
Это ответ на пост : http://nikadubrovsky.livejournal.com/675002.html?thread=10247354#t10247354, там была длинная дискуссия, мой пост не уместился в размер, я положила у себя, не хотелось резать. Вне контекста непонятно, о чем речь. Нике я положу ссылку, отвечать лучше у нее. Спор был о советской системе образования и математичкских школах:

Такие взгляды берутся из снобизма, который я описала, они характерны не для советской системы, а для системы элитарных школ, которая существует во всем мире, и ничуть не отличаются от взглядов учеников Стайвесанда или Бостон Латин, где учится мой сын. Но они свойственны далеко не всем, скорее меньшинству, и обычно завязаны на личных проблемах. Ваш оппонент Куздра когда-то писал мне, что демократических, коллективистских (в хорошем, а не советском смысле) идей школы не разделял, они его раздражали. Не снобизм от школы, а выбор школы от снобизма. В языковых школах этого было куда больше, подкреплялось положением родителей. А правые взгляды, как у trurle и sowa вызваны вообще не школой, а временем отъезда. Да, матшколы культивировали антисоветские настроения, это по тем временам было совершенно естественно, но у волны эмиграции до крушения Союза, они законсервировались. Я сама такая была, когда приехала, я уезжала еще из СССР. Те, кто вдоволь хлебнул дикого капитализма 90-х, приезжали совсем другими, хотя учились в тех же школах и часто у тех же учителей. Перемены-то происходили быстро. Я стала задумываться уже здесь, и сейчас скорее левая, чем правая, хотя ближе к центру. Билл Клинтон мне нравился, а Буша младшего я терпеть не могу. От Сары Палин меня в дрожь кидает, голосовала я за Обаму, хотя для меня он все-таки слишком левый, но выбора-то не было. Но упертость в мозгах - это не результат матшкол, а общего советского опыта, как и тоска молодежи, которая застала Совок только в детстве, по обществу всеобщего благоденствия. Правда, как всегда - посередине.
В матшколах, тех, которые я знала, особенно, где я училась, в принципе не было паттерна подчинения, у нас и вовсе была анархия. Какое подчинение, если я с директором была на ты, а училась я тогда в 9-м классе? И с учительницей биологии - на ты. Не на уроке, конечно, там мы приличия соблюдали. У нас в летнем лагере вопрос вечернего отбоя решался голосованием, причем учителя предлагали скромную модель - после отбоя выключается музыка, желающие спать - спят, а желающие гулять выметаются на улицу и гуляют там тихо. Мы отстаивали - хотим врубить музыку - и будем, стараниями нашего директора техника у нас была такая, что не спала вся окрестная деревня. В голосовании мы побели, музыку нам разрешили, но отомстили - утром поднимали и везли на работу в поле, а мы с ног валились. Работали мы на себя, платил, конечно колхоз школьникам копейки, но эти деньги учителя скурпулезно подсыитывали и расписывали - столько-то каждому на руки, столько-то - на поездку весной в Крым ( доходы родителей были разными, не все могли оплатить зимние каникулы с горными лыжами в Домбае или весну в Крыму). Такой подход себя оправдал, через три дня, узнав, что при сдельной оплате мы ничего не заработали, потому что днем спали в вповалку, а не работали, мы дружно проголосовали за отбой. В Крым и в Домбай хотелось всем. Нас не ругали, нам цифры показали, а дальше - решайте сами. Это принуждение?
Наш математик говорил - "каждый учится в меру своих сил, у кого-то из вас, возможно, другое призвание, кто-то станет математиком, кто-то поломойкой, а кто-то продавцом в магазине, и математики придут к ней, умоляя продать колбасу, откуда у математика доступ к колбасе? Ваше дело решать, какой путь вы выберете. Мое дело - научить тех, кому нужна математика, а зачем, доказать теорему Ферма или считать выручку в кассе - меня не касается. Я даю сложные задачи и много требую? Вы свободны уйти или остаться. Тройку я поставлю, иначе меня РОНО по голове не погладит, но математика главное в жизни у тех, кому это зачем-то нужно, а остальным в моем классе нечего делать. Вы можете добиться успеха в других областях, ничуть не хуже, но мы здесь собрались, чтобы изучать математику." Это, конечно, не точная цитата, а свод разных его высказываний, но где тут принуждение? Мы были очень немногими свободными людьми в несвободной стране. Это было не очень легко, но очень полезно. Извините, что так эмоционально, но я до сих пор дружу со своими учителями, кто жив. Многие уже старенькие. Не было у нас подчинения, не было деления на элиту и быдло, на первый и второй сорт, было уважение, воспитание и любовь, а это дорого стоит, если я кончила школу 30 лет назад, а слова своего учителя до сих поро помню.Нас баловали ужасно, и раз в две-три недели в школе устраивали танцы. Класс был еще не математический, но школа та же. Класс довольно хулиганский, арбатские переулки. Кто-то из мальчиков приглашал нашу классную, Любочку, всегда первой, а потом все шли танцевать. Она нас этому учила? Да ни боже мой! Мы ее любили, и нам хотелось, чтобы она не скучала, а танцевала с нами. Какое тут подчинение? А вот любви она нас учила, не словами, она нас любила.
polenova: (Default)
Ника пишет об идеальной школе: http://nikadubrovsky.livejournal.com/533132.html
Все правильно, хотя и недостижимо. Но мне повезло. Я училась в идеальной школе - в 91, в Москве с 69 по 79 год.
Как ни странно, очень трудно просто сказать "спасибо". Я Роману, моему учителю физики, много раз пыталась, да он отмахивался, я пыталась сказать моему учитель математики Владимиру Мироновичу, но он и слушать не хотел.
Детей надо баловать, иначе из них не вырастут настоящие разбойники. Вот нас и баловали. Вовсю. С директором школы Геной (он был директором года два), я была на "ты". Он сначала у нас психологом работал и мы подружились, а потом его вдруг сделали директором. Прихожу я утречком в школу, 8-ой класс, вижу Генку в коридоре говорю "Генка, привет!", а он шипит - "Я теперь тут директор, Лиличка, давай на "вы". "С тобой?" - на весь коридор удивилась я. Маленькие недоразумения не мешали дружбе. Кабинет директора был проходным двором - там вечно кто-то торчал - поговорить с Генкой за жизнь. Работу он потерял за растрату (так говорили) - он давал деньги на школьный ансамбль - они вечно покупали новую аппаратуру, причем налево. А Генка кряхтел и давал деньги. Он же привел учителя биологии - Анатолия Цеденовича Гармаева. Сейчас он, по-моему, в священики подался. На уроках биологии мы пытались постичь смысл жизни. Не постигавшие получали двойку. Но это было совершенно нестрашно.
После 8-го класса нас послали в трудовой лагерь, где Гена с Цеденычем пытались научить нас демократии. Вышла полная анархия и разгул. Но в полдник ( волшебное слово - полдник, до сих пор помню), мы все дрыхли, поскольку ночью мы гуляли, все палаты обходила Кира Васильевна с ведром оладушек, которые она пекла с утра до этого самого полдника, а следом за ней Цеденыч нес ведро парного молока. В каждую кровать подавались оладушки с молоком, а мы зудели - "Кира, зачем разбудила..." Когда Генку уволили, пришла страшная директрисса Инесса. Про нее говорили, что она раньше работала в детской колонии, а ее муж - замминистра (второе - правда, первое - нет ). Когда я ей нахамила, Инесса вызвала в школу маму. Мама, даже придя домой не сразу смогла перестать смеяться. "Я так беспокоюсь за Лилю, - сказана Инесса, - она такая худенькая, а впереди экзамены! Вы ей витамины даете?"
В старших классах нас возили на весенние каникулы в Крым, зимой - кататься на горных лыжах в Карпаты, а летом на байдарках по Игнолине. Моя мама пожимала плечами и говорила "не школа, а иммитация счастливого детства".
На уроках литературы нас учили именно литературе, а не соцреализму, на истории - истории, а не классовому подходу. О том, что Владимир Миронович ( который на самом деле Абрам Меерович), наш математик, был геним - написали и без меня.
Выросли ли мы настоящими разбойниками? Кто как. Один мой приятель ( на год старше ) в розыске в Интерполе (хреново, однако, Интерпол ищет), другой - один из соучередителей печально известного банка "Чара" (дело Япончика), еще один .. Да что считать! Остальные в основном живут в "чужих городах". Но это скорее не из-за школы, это поколение.
Update: вот он, наш учитель биологии: http://www.koob.ru/garmaev_anatolij
polenova: (Default)
Ника пишет об идеальной школе: http://nikadubrovsky.livejournal.com/533132.html
Все правильно, хотя и недостижимо. Но мне повезло. Я училась в идеальной школе - в 91, в Москве с 69 по 79 год.
Как ни странно, очень трудно просто сказать "спасибо". Я Роману, моему учителю физики, много раз пыталась, да он отмахивался, я пыталась сказать моему учитель математики Владимиру Мироновичу, но он и слушать не хотел.
Детей надо баловать, иначе из них не вырастут настоящие разбойники. Вот нас и баловали. Вовсю. С директором школы Геной (он был директором года два), я была на "ты". Он сначала у нас психологом работал и мы подружились, а потом его вдруг сделали директором. Прихожу я утречком в школу, 8-ой класс, вижу Генку в коридоре говорю "Генка, привет!", а он шипит - "Я теперь тут директор, Лиличка, давай на "вы". "С тобой?" - на весь коридор удивилась я. Маленькие недоразумения не мешали дружбе. Кабинет директора был проходным двором - там вечно кто-то торчал - поговорить с Генкой за жизнь. Работу он потерял за растрату (так говорили) - он давал деньги на школьный ансамбль - они вечно покупали новую аппаратуру, причем налево. А Генка кряхтел и давал деньги. Он же привел учителя биологии - Анатолия Цеденовича Гармаева. Сейчас он, по-моему, в священики подался. На уроках биологии мы пытались постичь смысл жизни. Не постигавшие получали двойку. Но это было совершенно нестрашно.
После 8-го класса нас послали в трудовой лагерь, где Гена с Цеденычем пытались научить нас демократии. Вышла полная анархия и разгул. Но в полдник ( волшебное слово - полдник, до сих пор помню), мы все дрыхли, поскольку ночью мы гуляли, все палаты обходила Кира Васильевна с ведром оладушек, которые она пекла с утра до этого самого полдника, а следом за ней Цеденыч нес ведро парного молока. В каждую кровать подавались оладушки с молоком, а мы зудели - "Кира, зачем разбудила..." Когда Генку уволили, пришла страшная директрисса Инесса. Про нее говорили, что она раньше работала в детской колонии, а ее муж - замминистра (второе - правда, первое - нет ). Когда я ей нахамила, Инесса вызвала в школу маму. Мама, даже придя домой не сразу смогла перестать смеяться. "Я так беспокоюсь за Лилю, - сказана Инесса, - она такая худенькая, а впереди экзамены! Вы ей витамины даете?"
В старших классах нас возили на весенние каникулы в Крым, зимой - кататься на горных лыжах в Карпаты, а летом на байдарках по Игнолине. Моя мама пожимала плечами и говорила "не школа, а иммитация счастливого детства".
На уроках литературы нас учили именно литературе, а не соцреализму, на истории - истории, а не классовому подходу. О том, что Владимир Миронович ( который на самом деле Абрам Меерович), наш математик, был геним - написали и без меня.
Выросли ли мы настоящими разбойниками? Кто как. Один мой приятель ( на год старше ) в розыске в Интерполе (хреново, однако, Интерпол ищет), другой - один из соучередителей печально известного банка "Чара" (дело Япончика), еще один .. Да что считать! Остальные в основном живут в "чужих городах". Но это скорее не из-за школы, это поколение.
Update: вот он, наш учитель биологии: http://www.koob.ru/garmaev_anatolij
polenova: (Default)
http://npj.ru/atorin/13954
Наверно, это был 1977 год. Или 1978. Актовый зал в нашей школе был в аварийном состоянии, поэтому особо большие толпы народа сгоняли танцевать вниз. А в тот вечер была толпа - играл наш школьный ансамбль. Крутились стробоскопы, позаимствованные в кабинете физики, музыка завывала, наш директор Гена, который покровительствовал ансамблю, волнвался и смешно вытягивал шею. А ребята играли Битлов, и мы были уверены, что играют не хуже...
Потом Гену выгнали, не знаю точно за что, но по слухам за растрату - он купил школьному ансамблю и колонки, и кучу другой техники. Ансамбль тоже рассыпался, а вечер помнится - или их много было?
Кстати, помните фильм "Внимание, черепаха"? Гитаристом ансамбля был Алеша Голубев - тот, кто подкладывал черепаху под танк. А тот, кто спасал - Ершов - в ансамбле не играл, хоть они и были одноклассники.
polenova: (Default)
http://npj.ru/atorin/13954
Наверно, это был 1977 год. Или 1978. Актовый зал в нашей школе был в аварийном состоянии, поэтому особо большие толпы народа сгоняли танцевать вниз. А в тот вечер была толпа - играл наш школьный ансамбль. Крутились стробоскопы, позаимствованные в кабинете физики, музыка завывала, наш директор Гена, который покровительствовал ансамблю, волнвался и смешно вытягивал шею. А ребята играли Битлов, и мы были уверены, что играют не хуже...
Потом Гену выгнали, не знаю точно за что, но по слухам за растрату - он купил школьному ансамблю и колонки, и кучу другой техники. Ансамбль тоже рассыпался, а вечер помнится - или их много было?
Кстати, помните фильм "Внимание, черепаха"? Гитаристом ансамбля был Алеша Голубев - тот, кто подкладывал черепаху под танк. А тот, кто спасал - Ершов - в ансамбле не играл, хоть они и были одноклассники.
polenova: (Default)
На сайте [livejournal.com profile] progressor
страничка про Владимира Мироновича Сапожникова - учителя математики в 91 школе. Наверное, лучшего учителя, которого я встречала. 91 школа без него - я это как-то представить себе не могу. Один раз он приезжал к нам в гости в Бостон. Я знала,что он совершенно одинок, стала сманивать его к нам, но Мироныч отказался. "Там тоже кто-то должен учить детей математике." А потом грустно добавил: "Хотя бы, чтобы они могли уехать". Вот линк: http://mironych.progressor.ru
polenova: (Default)
На сайте [livejournal.com profile] progressor
страничка про Владимира Мироновича Сапожникова - учителя математики в 91 школе. Наверное, лучшего учителя, которого я встречала. 91 школа без него - я это как-то представить себе не могу. Один раз он приезжал к нам в гости в Бостон. Я знала,что он совершенно одинок, стала сманивать его к нам, но Мироныч отказался. "Там тоже кто-то должен учить детей математике." А потом грустно добавил: "Хотя бы, чтобы они могли уехать". Вот линк: http://mironych.progressor.ru

October 2015

S M T W T F S
    123
456789 10
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 20th, 2017 08:38 pm
Powered by Dreamwidth Studios